Дизель vs изоляция. Как интересы Вашингтона сыграли на руку Москве
В большой политике бывает момент, когда о результатах переговоров лучше всего говорят не их участники, а недовольные наблюдатели. Именно так выглядит реакция The New York Times и CNN на договорённость Дональда Трампа и Владимира Путина о российском дизеле. Издания делают разные акценты, но сходятся в главном: решение Вашингтона способно дать Москве и дополнительные доходы, и политическое преимущество. NYT приводит оценку примерно в 4 млрд долларов, которые могут поступить в российскую экономику, если соглашение будет реализовано. CNN обращает внимание на клин, который сделка вбивает в отношения западных союзников.
Если утрировать, то Владимир Путин заставил США работать на российскую экономику. Конечно, Дональда Трампа никто не заставлял отказываться от собственных приоритетов. Напротив, именно эти приоритеты и создали возможность для Москвы: Трампу необходимо снизить высокие цены на дизель перед промежуточными выборами, а российское топливо он рассматривает как один из инструментов решения этой задачи. Так объясняет мотивы Белого дома The New York Times.
В этом и заключается главный политический результат для России: Вашингтон начинает видеть в сохранении части её экспортных возможностей не только чужой доход, но и собственную выгоду. Там, где прежде действовала логика ограничения, появляется логика заинтересованности.
Ключевые слова тут – интерес и прагматизм. Не симпатия к России, не внезапное доверие между государствами, а вполне конкретная потребность американской администрации. Если договорённость заработает, это будет не просто торговая операция, а показательный случай, когда санкционную конструкцию меняют ради потребностей страны, участвовавшей в её создании.
Финансовой стороной значение договорённости не исчерпывается. Вместе с намерением покупать российский дизель Трамп усилил давление на Киев, добиваясь прекращения ударов по российским нефтеперерабатывающим заводам.
Здесь торговля превращается в вопрос безопасности производства. Покупателю нужны поставки, а значит, он заинтересован в том, чтобы предприятия поставщика продолжали работать. Вашингтон фактически сближает собственные экономические приоритеты с интересами Москвы.
Именно это важнее эффектных заявлений о дипломатической победе. У России появляется возможность не просто продать товар, но и сделать сохранность своей производственной инфраструктуры предметом американской заинтересованности.
Второе последствие – отношения США с союзниками. CNN рассматривает сделку как серьёзный удар по его сплочённости.
Получается неудобная для западных столиц картина. Одни участники коалиции продолжают рассматривать сокращение российских энергетических доходов как средство давления. Другой – причём самый влиятельный – готов покупать российское топливо ради решения внутренней проблемы. Общая политическая линия сталкивается с национальным экономическим расчётом.
Для Москвы такое расхождение выгодно. Не потому, что одна сделка автоматически отменяет все ограничения или прекращает поддержку Киева. А потому, что она делает видимой условность прежнего единства: совместные требования оказываются менее устойчивыми, когда затрагивают цены, избирателей и интересы собственного бизнеса. Впрочем, внутри членов ЕС это видно ещё лучше, когда речь заходит об итогах местных выборов. Европейские обыватели устали платить за чужую войну.
